Неопалимая Истина.

Когда-то, давным-давно, я тоже был воином Императора. Но тех времен практически не помню. В памяти остался лишь момент, который одни назвали «падением». А другие «просвещением». Наш Орден был направлен на зачистку одной из захудалых и отсталых планетёнок. Варп знает, как она называлась. Смысл прост – десантироваться и уничтожить тех, кто отвернулся от всевидящего ока Терры. Полная рота Космодесанта. Сто боевых братьев с поддержкой скаутов и техники.  Зачистка была в самом разгаре, когда всю систему захлестнул язык мощного варп-шторма. Это был лишь отголосок той силы, которая бушевала где-то в глубине Имматериума. Но этого хватило. Враг был слаб. Но ему не было числа. Когда небо заволокли тучи невозможного цвета, все отступники куда-то подевались. Стихли лазерный шквал и удары пуль о бетон и мрамор окружающих строений. Все это было похоже на затишье перед бурей. Еретики просто исчезли, все как один.

Капеллан приказал отступить в одно из зданий, как и все на этой богом забытой планете, оснащенных тяжелыми железными ставнями. Мы успели укрыться как раз вовремя – нарастающий ветер быстро превратился в ураган. Сквозь рев ветра слышалось тоскливое завывание сирен. Бронированные ставни на окнах захлопнулись, а на входные двери опустились сегментированные пластины с шестерней Механикум. Мы сидели в здании, а за стенами ревела буря, швыряя в стены и железные заслонки шрапнель из щебня и прочего мусора. Время текло как патока в песочных часах. Выползало из верхней колбы и, бесконечно растягиваясь, все никак не желало падать на дно нижней. Когда стало ясно, что нет связи ни с другими отделениями, ни с крейсером, а нападения ждать не приходится, каждый занялся своим делом – отдыхом, чисткой оружия.

От нечего делать я отправился бродить по зданию; болтер и пистолет, уже дважды перебранные по винтику, отлаженные и смазанные, висели в магнитных захватах. Опасаться нечего, весь дом не раз уже осмотрен и перепроверен, в ключевых точках – посты. По всей видимости, когда-то это была не то библиотека, не то музей, не разберешь. В обширных залах со сводчатыми потолками – книжные полки до самого верха, в коридорах – остатки стеклянных витрин, где некогда хранились свитки и фрагменты книг.

Мне казалось, что приглушенный стенами грохот бури какой-то странный. Как будто в нем можно расслышать голоса. Кричащие, зовущие. Как будто ветер, пытавшийся оторвать заслонки окон, просил впустить его, умолял, угрожал. Задуваемая в щели пыль на миг показалась жадными лапами, стремящимися схватить тех, кто подойдет слишком близко к окнам.

Как-то сама собой пришла мысль что-нибудь почитать, раз уж мы в библиотеке. Первые два зала, набитые беллетристикой о проблемах смертных, отцов и детей и прочих вещей, до которых нет дела тому, кто шагнул за грань человечности, пришлось пропустить. Дальше пошли какие-то технические руководства. А потом труды по философии войны, стратегии и тактике. Вот тут я надолго застрял, выбирая, что бы прочесть, из чего можно извлечь пользу.

Как ни удивительно, внимание привлекла простая, ничем не примечательная книжка, без каких-либо надписей на корешке. Сколько ни скользил я взглядом по полкам, все равно возвращался к ней. В конце концов, жгучий интерес, а что же внутри, побудил взять ее в руки. Я раскрыл книгу посередине и удивленно уставился на исписанные какими-то формулами листы. Знаки Высокого готика искажались, как будто слезились глаза. Буквы и цифры плыли, складываясь в нечто совершенно иное. Таких значков я прежде никогда и нигде не видел. Проморгался, тряхнул головой, силясь прогнать наваждение. Не помогло. Текст книги по-прежнему оставался абсолютно непонятным.

Первым желанием было захлопнуть ее и обратиться к капеллану, но не мог оторвать взгляд. Листал страницы, смотрел, не понимал. Сквозь вездесущий шум ветра и дробный стук ставень, как будто пробивался какой-то неясный шепот. Что он говорил, понять совершенно невозможно. Зато понемногу стали ясны слова, складывающиеся во фразы, сплетающиеся в хитрые и витиеватые сентенции и апофегмы. Потом текст усложнился. Шепот теней стал более настойчивым, как будто кто-то или что-то подсказывало, как это читается, побуждало и дальше скакать с одной строки на другую.

Когда я закончил чтение и захлопнул книгу, разум пылал гневом и страстью. Нас предали. Обманули. С самого зарождения Империума нам врали. Раскаленные добела буквы чужого языка горели в мозгу, обжигая разум горькой и страшной истиной. Ретинальный дисплей показывал, что с момента, как я открыл книгу, прошло чуть больше двадцати шести часов.

Я хотел было отшвырнуть мерзкий том, отказываясь верить в то, что там написано, растоптать ногами и сжечь  мерзкую книжонку, порочащую все то, во что я верил. Но вместо этого обнаружил, как ноги сами несут тело по коридорам и лестницам. Да, правильно! Отдать ее библиарию. Пусть он разбирается. А мне нужно поесть.

Когда он погрузился в чтение, казалось, что вокруг распространяется некая пульсирующая сфера, колышущаяся в такт биению сердец и работы пси-капюшона библиария Алтама. Ее не было видно, нет. Просто... она чувствовалась. И она росла. Я снова слышал шепчущие голоса. На этот раз эти тихие звуки не тревожили, а наоборот, успокаивали и умиротворяли. Слушая их, я все отчетливее понимал, что, как только ветер стихнет, мы вырвемся наружу и, подобно урагану из стали и керамита, размажем изменников по стенам. Да. Ведь мы – нечто большее. Ведь мы давно уже не люди. Мы лучше них.

В разгар священного экстаза, трепета восприятия, в зал ворвались ротный капеллан с отделением тех, кто еще не узрел Истину. Не осознал глубину наших заблуждений. Он моментально определил источник ереси и пинком выбил книгу из рук библиария. Упавший к стене том тут же окатили струей из огнемета. Ревущее пламя испепелило страницы, вспыхнули соседние стеллажи. Окружающий воздух рванулся на место выжженного прометиумным зарядом и в библиотечном зале закружились хлопья пепла и пыль.

Они только что уничтожили ее. Книгу! Вот кто настоящий предатель! Те, кто застрял среди догматов и навязанных нам правил! Реакция последовала незамедлительно. Посреди зала, освещенного пламенем начинающегося пожара, брат сцепился с братом в короткой и очень яростной схватке не на жизнь, а на смерть.

Все закончилось довольно быстро. Приверженцы Истинного пути победили, а пожар был потушен. Осталась лишь пустота в душах, мокрая вонь горелого дерева, пепел, грязь и кровь на руках. В буквальном смысле, наши руки были заляпаны кровью братьев. Так на наших доспехах впервые появился красный цвет.

 Что мы натворили! То, что мы только что сделали – величайшее предательство, отметка о котором навечно останется в наших душах.  Несмываемое клеймо, позор. Не смогли убедить, не смогли сохранить им жизни. Да и не пытались, если говорить откровенно.

Остатки роты, тридцать человек, пребывали в подавленном состоянии.  Весь привычный мир рухнул в одночасье. И источник Истины также утрачен. Что теперь делать? Никто не мог дать ответ. Давно стало понятно, что нужды в охране никакой нет и уцелевшие десантники впадали в состояние контролируемого стазиса, для экономии сил и ресурсов.

Спустя какое-то время библиарий вдруг поднялся и пошел вдоль полок. Я наблюдал за ним, частично придя в себя. Он шел, ведя пальцами по уцелевшим в пожаре книгам. Потом остановился и достал одну. Вернувшись на место, сел и начал читать. Вновь запульсировала психическая сфера. И снова начала расти под неясное бормотание псайкера и вторящего ему хора теней. Пришло понимание и облегчение. Истину нельзя просто так сжечь. Ее нельзя уничтожить.

Один за другим боевые братья проснулись и опустились на одно колено, окружая библиария, словно исполняя какой-то обряд, которому нас никто никогда не учил. В декламируемых братом  Алтамом псалмах звучало одобрение. Короткая стычка с собственными братьями была принята богами варпа как жертвоприношение. Мы доказали, что достойны нового знания.

С тех пор, груз измены терзает душу каждого из нас. Такова плата. И мы будем нести это бремя до конца своих дней.